Спираль истории, серпантины дорог, ч.2

  Всю природу этих мест я тогда воспринимала как обычную, думала, что так и должно быть везде, где живут люди. Неужели можно жить иначе – без большой реки, без горных ручьёв, лесов, гор и тоннелей? Мой мир был устроен так, и только так.

 

А как мы вообще оказались в этом чудесном краю? Отцу после войны дали назначение в усть-каменогорский аэропорт, начальником радиостанции. В 1947 году наша молодая семья переехала с Дальнего Востока в Казахстан, на родину отца.

Алексей Павлович Борзых в 1947 году.
Алексей Павлович Борзых в 1947 году.

И перед тем, как устроиться и осесть в городе У., отец повёз жену Людмилу (на сносях и с годовалым сыном Мишей на руках) в село Глиновку показать родителям. Чувствуете связь моего глиняного карьера с исторической родиной? Вот почему я вспомнила про Глиновку именно сейчас!

Людмила Фёдоровна Борзых в 1947 году
Людмила Фёдоровна Борзых в 1947 году

У нас в семье упоминать Глиновку почему-то было бестактно. Не то мать стеснялась деревенского происхождения отца, не то сёстры там, в Глиновке, её обидели, не приняв за свою. Да, не глянулась им Людмила: маленькая, худенькая – совсем не такая, как они. Интеллигентная, в очёчках. Привычки имела какие-то странные: ложку ей подавай отдельную. Крышки от кастрюль мыла. Уехала и дорогу к ним забыла.

 

Позже, как только отец порывался что-то рассказать нам о своей деревне, его тут же затыкали: да замолчи ты про свою Глиновку! В итоге эта деревня стала семейной легендой, чем-то нереальным, одно название и осталось в памяти.

фото 1947 года. Отец среди земляков-глиновцев.
фото 1947 года. Отец среди земляков-глиновцев.
фото 1948 года.
фото 1948 года.

К сожалению, на семейном фото нет нашей мамы - она себя вырезала впопыхах, когда понадобилась её карточка куда-то в личное дело. Слева направо - мой брат Миша Борзых, наш отец Алексей Павлович Борзых с годовалой Натой, папина сестра Августа Павловна, беременная Олей. Стоят слева направо: муж Августы Борис Седов, моя младшая тётя Лидия Павловна Борзых, сын Августы Павловны от первого брака Юрий Прокофьев. Жили они тогда тоже в Усть-Каменогорске

  Ещё помню один эпизод. Моей обязанностью в доме было мытьё посуды, и вот мама однажды заметила, что я крышки от кастрюль не вымыла. На вопрос «почему?» получила от меня аргументированный ответ: крышки чистые, простерилизованы паром при варке супа. Вот тогда она мне и рассказала про глиновских тёток, добавив что-то про генетику. Ты же, говорит, их никогда не видела, не бывала в Глиновке, а вот эта черта – от них! На что я возразила: как это – не была? Была незадолго до своего рождения, ты же сама рассказывала, что ездила туда летом 1947. Ты просто забыла этот момент, а я-то помню!

Став самостоятельным человеком, и начав получать какую-то зарплату, я в первый же свой трудовой отпуск, в 1969 году, решила съездить к отцовой родне. Он обрадовался, дал адрес крёстной в Алма-Ате, сказал: она всех знает, кто где живёт, там уже сама сообразишь как доехать. Побывала я в Алма-Ате у Ефросиньи Михайловны Казаковой (все Борзыхи звали её Лёля), в Новоилийске (теперь Капчагай) у тёти Лиды с сыном Андрюшей, в селе Ченгильды у Даши с детьми Таней, Ниной и Витей. Многочисленная наша родня была разбросана по всему Семиречью и Восточному Казахстану, от Алма-Аты до Усть-Каменогорска, но я познакомилась только с частью семьи. Из тёток никогда не видела одну Веру, и ничего не знаю о ней.

 

Когда я была у Лёли, то речь о деревне Глиновке не заходила, возможно, на тот момент там уже никто из семьи не жил. Времена были такие, что люди стремились любыми способами перебраться в города. Вот и дед с бабушкой покинули Глиновку, жили в Илийске с младшей дочерью Лидой, он работал бакенщиком на реке Или. При затоплении водохранилища им дали новые квартиры – Лиде с сыном двухкомнатную, деду однокомнатную. Бабушка всю оставшуюся жизнь ездила по дочерям, жила у всех по очереди, бывала и у сына Алёши несколько раз, в городе У. Последнее пристанище бабушки – село Ченгильды, под Капчагаем, у старшей дочери. Там я побывала в 1969 году на её могилке. Деда ещё застала в живых и даже сфотографировала, он жил тоже в Капчагае. В отличие от бабушки, он был домоседом и никуда не ездил.

Октябрь 1969 года. Фотографировала деда я!
Октябрь 1969 года. Фотографировала деда я!

Слева направо: мой дед Павел Яковлевич Борзых, мой отец Алексей Павлович Борзых, двоюродные братья Виктор Черненко и Андрей Борзых, родной брат Михаил Алексеевич, и я - Н.А.

  Лидия Павловна, младшая тётя, тоже была Борзых. Говорили, что я больше всего похожа на неё, хотя наша порода видна в каждом близком родственнике. Вот и дед, впервые увидев меня в 1969 году, сразу сказал: о! борзыховская порода! Понятно, почему отец, напутствуя меня перед поездкой, говорил, что паспорт мне не понадобится, чтобы доказывать родство.

Сын Лиды - Андрей Алексеевич Борзых, 1957 г.р., впоследствии он учился в Лениногорском лесном техникуме, жил в Усть-Каменогорске.

 

Когда я уехала учиться в Москву, в 1970 году, отец был уже на пенсии, и полностью занимался домом и детьми. Вся готовка была на нём, и дача, и сад-огород, и заготовки на зиму. И младшие дочери: Лена и Саша, а потом и внучка Света. Итак, у нашего отца Алексея Павловича было пятеро детей, как и в семье Павла Яковлевича. Миша, Ната, Таня, Лена, Саша.

папа с мамой встречают новый 1962 год. Фото моё.
папа с мамой встречают новый 1962 год. Фото моё.
папа - садовод и огородник, фото 1965 г.
папа - садовод и огородник, фото 1965 г.
отец с гордостью показывает гостям мои фотки.
отец с гордостью показывает гостям мои фотки.
отец на пенсии с детьми и внуками, 1968 год.
отец на пенсии с детьми и внуками, 1968 год.

В августе 70-го мама отпустила его отдохнуть в санаторий Рахмановские Ключи. Сохранилось одно письмо оттуда. Перечитываю его в который раз и ловлю себя на мысли: будь в те времена интернет – отец точно был бы блогером. А люди писали бумажные письма, посылали семье приветы и рассказывали о новостях и о жизни вообще. Вот выдержки из того письма. Стиль полностью сохранён, я только расставила запятые и абзацы, ну и заголовки мои.

Рахмановские Ключи сегодня.
Рахмановские Ключи сегодня.

  «Пассажир вместо олифы

Я улетел самолётом до Катон-Карагая, а из Катона вертолёт уже летать прекратил, так как всех отдыхающих вывезли. И кассирша предложила мне поехать машиной до Урыля, так я и сделал – в 15 часов шёл рейсовый автобус, и в 17.30 я был уже в Урыле. Заметил, что на аэродроме стоит вертолёт, быстрее пошёл туда, но это не так близко, пока шёл, вертолёт улетел. Когда спросил людей, будет ли ещё вертолёт, мне ответили, что сегодня должен быть ещё один рейс, но он пассажиров, мол, не возьмёт, так как этим рейсом должен увезти 200 кг капусты, бочку 250 кг олифы и 6-7 человек рабочих, жителей Рахмановских Ключей. Но я в надежде, что всё-таки улечу, стал ожидать прилёта.


Вот вертолёт прилетел, и я увидел в нём своего знакомого авиатора, он и помог мне вылететь. А бочку с олифой лётчики отказались брать, так как она громоздкая, и можно, мол, поломать пол.

 

Таким образом, вечером я уже был на месте. Сестра-хозяйка меня временно определила ночевать на веранде, так как места в коттеджах были все заняты.

Все дети – талант!

Утром после завтрака пошёл к врачу, который осмотрел меня, замерил давление, оказалось всё в порядке, назначил процедуры – радоновую ванну и циркулярный душ, после чего задал такой вопрос: не моя ли дочь работает в большенарымской газете. Я ответил, что работала, а сейчас уехала учиться в университет. Он сказал, что хорошая у нас дочь, хорошо пишет и фотографирует, а я ответил, что у меня все дети талант. На этом мы и расстались, я пошёл к сестре-хозяйке, чтобы основательно устроиться.

Библиотека

Записался в библиотеку, взял книгу под названием «Огненное кольцо» - там описывается становление советской власти на моей родине, то есть Лепсинск, Глиновка, Константиновка и т.д., короче говоря, Семиречье. И вот там встретил такой эпизод про Жениного папу – Токарев Павел, как самый грамотный, был делегатом на переговорах за кордоном, то есть в Китае, с которым в этом районе граница. По поводу того, чтобы белогвардейцев, которые переходят их границу, разоружали и не давали возможности формироваться и вновь переходить границу и воевать против молодой и неокрепшей советской власти.

Вода из ключей

 А в воскресенье была баня, да такая, что дух захватывает! С хорошим паром и хорошей водой, а вода, надо сказать, здесь отличная, ключевая, очень мягкая.

Ягоды и орехи

В воскресенье никаких процедур нет, но была сырая погода, и в горы я не ходил. Говорят, много ягод – черники, и я думаю сделать несколько баночек толчёной с сахаром. Потом ходят за орехами и приносят по несколько килограммов. В рабочий день ходить далеко нельзя, поэтому я недалеко ходил, и сам видел и ягоды, и грибы, и орехи. Так что в будущее воскресенье займусь заготовкой ягод.

Прогулки

Когда я ходил на прогулку в лес, то видел белок, они подпускают очень близко, и такие красивые! Шустрые, так быстро бегают по веткам и щёлкают орешки. А на территории между коттеджами бегают бурундуки, тоже не боятся людей и тоже красивые – хвост трубой, и бегают по тротуарам. Одно плохо – здесь холодно, уже были заморозки до нуля. А сегодня целый день гремит гроза и идёт дождь. А дорожки здесь все деревянные, чтобы не пачкать ноги, от самых ванн до столовой, и до каждого коттеджа, и до вертолётной стоянки, до почты – кругом настланы доски, по которым ходим.

Как там живётся, на Рахманах

Три раза ходим в столовую, два раза спим, два раза купаемся в радоне. Кино было один раз. Остальное время читаем книги, газеты, играем в карты, в шубу, в домино. Много приезжих с детьми, которые так же ходят в столовую и кушают вместе с родителями. И целыми днями гоняются за бурундуками, ходят за ягодами. Прямо на территории растёт чёрная смородина и здешний барбарис. Но по-нашему это не барбарис, а что-то другое. Теперь я научился, как сюда приехать без путёвки, и можно жить у частников, столоваться в рабочей столовой или из магазина. Некоторые приезжают на своих машинах, ставят палатки и ходят принимать ванны. В общем, летом здесь можно лечиться без путёвки.

Как нам живётся без папы?

Напишите мне письмо, прошу сообщить, как наши дочки – поступили или нет?

Как вы управляетесь с яблоками, как выкручиваетесь без денег? Обо мне не беспокойтесь, я сыт, в тепле, и мне на обратный путь хватит денег, ещё осталось 20 рублей. Если будет хорошая погода и не придётся где-нибудь ночевать несколько ночей.

А если испортится погода, тогда денег не хватит. Там будет видно. Есть один знакомый с нашего двора.

 

Пишите, жду, целую. Папа».

  Как хорошо иметь везде знакомых, что неудивительно в городе, где прожито полжизни.

Расскажу про эпизод, когда мы виделись с отцом в последний раз.

 

В июле 1972 мы со средней сестрой Татьяной улетали из Усть-Каменогорска в Москву: у меня было продолжение практики в фотохронике ТАСС, у неё – повторный заход на вступительные экзамены. Отец провожал нас, а рейс откладывали. Он сказал: ну, я поехал домой, мне надо обед готовить на всех, а вы тут ждите и звоните домой, как и что. Рейс откладывали с часу на час, и мы сообщали отцу по телефону. За время нашего сидения в аэропорту он успел прокрутить мясо, налепить пельменей и сварить их. Сложил в литровую банку с крышкой и привёз нам горячий обед в аэропорт, на автобусе. Даже две вилки захватил, не забыл! Мы съели пельмени и улетели.

кабинет отца - кухня. 1972 г.

Больше я отца не видела, он запомнился мне вот таким: домовитым, хозяйственным, заботливым. Кухня – его постоянное место пребывания. Мне часто снится именно эта кухня в этой квартире, хотя много с той поры сменила и квартир, и домов. И отец в моих снах именно такой, он жив, но его просто прячут от меня. Сидит там, на конспиративной квартире, готовит себе еду, читает Бальзака. Собрание сочинений французского писателя шло нам как приложение к «Огоньку», 24 тома, и отец говорил: вот на пенсию выйду – буду читать.  

 

Глиновка, Глиновка… А почему же я до сих пор не посмотрела её на карте? Надо посмотреть в википедии, может, она ещё существует, хотя на старых картах я её не видела. Впрочем, на тех картах и Усть-Каменогорска не было, мы с братом находили место на пересечении пятидесятой параллели с рекой Иртыш, и ставили там точку, обозначавшую наш город.

Знала я только, что Глиновка находится в Андреевском районе, Талды-Курганской области.

 

И вот, отставив работы в своём глиняном карьере, засела в интернете с новыми поисками. Тут начались открытия!


Начало в 1-й части. Продолжение в 3-й части.


Оставить комментарий

Комментарии: 0