В городе У.

Мой отец, прослуживший на Дальнем Востоке с 1940 по 1946, после войны с Японией получил направление в город Зайсан Восточно-Казахстанской области. Но по приезде в областной центр его там перехватили, как ценного специалиста, и назначили начальником радиостанции в аэропорту. Так наша семья оказалась в городе Усть-Каменогорске, 

Алексей Павлович Борзых среди работниц аэропорта
Алексей Павлович Борзых среди работниц аэропорта

где я и родилась. В общем, не так далеко от отцовых родичей – они в основном жили в Алма-Атинской и Талды-Курганской области.

Вначале мы поселились в Прапорщикове, рядом с аэропортом. Помню, над моей головой однажды очень низко пролетел самолётик болотного цвета, а я испугалась и заревела. Мать моя утешала меня: «Не бойся, это наш самолёт!» Она-то вспоминала при этом немецкие бомбардировщики - в первые дни войны оказалась она под бомбёжками в Западной Украине. Но мне эти бомбардировщики были неведомы, а просто было страшно от близости такого тяжёлого и некрасивого металла над головой.

Заульбинка

В 1948 работникам аэропорта были выделены участки по 6 соток для строительства домов, и мой отец, в их числе, тоже построил дом, под номером 7, в Авиационном переулке, недалеко от реки Ульбы. Мне этот дом до сих пор снится в деталях – детская память крепка. Он строился в два этапа: сначала две комнаты с печкой, через год пристроили ещё комнату и кухню со второй печкой. Первая половина была рубленой, вторая – каркасно-засыпной.

Жили мы очень скромно. Отец, пока строил дом, не имел одежды, кроме служебного кителя. Ходил на подработки – чинил радиоприёмники соседям. Одну из комнат сдавали внаём студенткам.

пап, мам, Тань, я и Миш в 1954 году
пап, мам, Тань, я и Миш в 1954 году

У нас был огород, сад с черёмухой и крыжовником. Возле калитки отец посадил три серебристых тополя, которые выросли у нас на глазах, и мы с братом успели по ним полазить, как и по всем черёмухам. А в огороде росли не только картошка с капустой, но и подсолнухи – родители обмолачивали их по осени и везли семечки на маслозавод, обменивали на масло. Питались мы в основном жареной картошкой. Но были и редкости в небольшом количестве – батат, нут, кольраби, спаржа, садовая земляника. Нам с братом отводили небольшие делянки, где мы сажали, что хотели, и сами ухаживали за своими грядками.

Потом завели кур. Под конец тамошней жизни в хозяйстве расплодились и кролики – держали их сначала в клетках, а потом в яме, есть такая технология. Много было интересного и поучительного, но тогда по молодости я не вела дневников и не фотографировала. Отец был великий труженик и мастер на все руки, хорошо, что я многое запомнила. Фотографировал нас (очень редко) соседкин зять, по нашей просьбе.

В мае 1957 случилось наводнение – выше по течению, в районе нынешнего Риддера, прорвало плотину, и масса воды устремилась на Усть-Каменогорск. Жителей нашей Заульбинки вовремя предупредили, всех отпустили с работы и учёбы, и мы спасали наше имущество, как могли. Огороды уже были посажены, всё размыло. Кроликов эвакуировали на чердак, там же оставались ночевать отец с братом и имуществом, поднятым из дома.

А женщин и детей вывезли из зоны затопления  – местная власть распорядилась дать бортовые машины. Кого куда – по школам, знакомым, родственникам, а мы ночевали в пединституте, где мать в это время училась.

После наводнения в нашем доме завёлся грибок – полы стали гнить. Отец подал заявление в профком свинцово-цинкового комбината, где он работал на тот момент, и нам вне очереди, как пострадавшим от стихийного бедствия, дали две комнаты в благоустроенном доме в новом микрорайоне. Сначала жили на подселении, потом получили отдельную двухкомнатную на том же проспекте. Кстати, его так и до сих пор называют – просто «проспект», хотя он был сначала Ленина, а теперь Независимости.

Кроликов мы постепенно съели, дом продали. Новые хозяева его отремонтировали, но жили там недолго: частная застройка попала под снос, теперь там комплекс ПТУ со столовыми и общежитиями. Стёрт с карты города Авиационный переулок, нет там больше серебристых тополей. Живя в Усть-Каменогорске, я сменила четыре школы с 54 по 65 г., мы переезжали с квартиры на квартиру семь раз, включая 1990 год.

отец на даче среди яблонь
отец на даче среди яблонь

Продав свой дом в Заульбинке, мы недолго оставались без участка. В 1960 году по указанию Хрущёва в стране стали создаваться садоводческие товарищества, и наш СЦК организовал первый в городе кооператив «Металлург-1», где отец стал председателем. У нас опять был участок 6 соток, с садом и небольшим огородом, через некоторое время построили из горбыля домик 3 метра на 4  – и мы гордо называли его нашей дачей, до 1991 года. Там я и увлеклась овощеводством в 80-х годах.

Рассказывать обо всём усть-каменогорском периоде можно долго, но вряд ли нужно. По крайней мере, не всем это захочется читать. Перед увольнением и переездом в Россию работала во Дворце культуры металлургов, руководила фотоклубом «Кристалл», вела курсы для начинающих фотолюбителей. Фотоклуб и по сей день существует. 


Одноклассники мои

Как я уже упоминала в первой части, своей школой я считаю 29-ю, хотя у меня их было четыре. Именно на годы учёбы в 29-й пришлась моя юность, взросление и осознание себя личностью. Помню, что в четырнадцать лет я хорошо ориентировалась в политике и следила за событиями, происходящими в стране в 1961 году. Читала все материалы 22 съезда КПСС в газете «Правда» - отец выписывал, как парторг цеха.

Как раз осенью 1961 года меня окончательно сразила моя одноклассница Галя Галченко своим новеньким фотоаппаратом «Зоркий»: была у него интересная конструкция с выдвижным объективом – сначала вытягивали его, фиксировали, а потом уже наводили на резкость через дальномерный видоискатель. Я купила себе книжку Д.Бунимовича «Юный фотолюбитель» и потребовала (уже!) от родителей, чтобы мне купили фотоаппарат.

К Новому году мы с братом и отцом пошли в универмаг на Стройплощадке, и отец купил сразу всё, что нужно для домашнего фотодела: аппарат «Смена-М», увеличитель, три ванночки, красный фонарь, проявочный бачок, пленку 65 единиц, пачку фотобумаги, проявитель и фиксаж. Договорились с братом, что будем пользоваться фотоаппаратом по очереди. Но как-то так получилось, что я захватила его насовсем, и не отдавала: очень уж увлекалась съёмками в школе, дома и даже на улице. Доходило до того, что Мишка тайно забирал у меня фотик и прятал где-нибудь в комоде. Зачем? Всё равно сам-то не снимал, а только лишь из принципа.

Наконец, через два месяца и ему купили отдельный фотоаппарат, посерьёзнее моего – «Зоркий-4». На этом все и успокоились! Мне хватало моей «Смены-М», а брату… немного поигрался со съёмками, а потом увлёкся разборкой фотоаппарата по винтикам, да и охладел к фотоделу.

мне 14 лет
мне 14 лет

А мы с одноклассниками организовались в кружок, и начали даже выпускать классную стенгазету «Объектив», богато иллюстрированную. Было это в восьмом классе. Активно помогал Витя Главинский. Всему учились сами, по книжкам. Не было у нас только критического разбора наших фотографий, некому было подсказать нам путь к улучшению качества, всё-таки в таких случаях нужен наставник, учитель.

в поход на грузовике
в поход на грузовике

Позже мне довелось побывать в Доме пионеров, в изостудии, вот там я увидела и услышала подробный «разбор полётов»: руководитель не стеснялся резких выражений, только что не матерился при детях, но все его уважали и к его мнению прислушивались. Звали его Ефим Наумович Годовский. Ветеран войны, инвалид без обеих ног, ходил сам, на протезах. Водил свой изокружок в походы, на пленэр. Однажды и я с ними поехала на левый берег Иртыша, мы жили неделю в палатках, недалеко от Меновного. Помню, Ефим Наумович разругал чей-то эскиз, а парнишка взял и порвал его. Ефим Наумович ещё пуще обругал: ты должен был его сохранить, чтобы помнить свои ошибки и учиться на них!

С тех пор и я взяла себе за правило: не выкидывать свои работы сразу. Хранить негативы хотя бы лет десять. Иногда бывало, что и в старых негативах находилось что-то такое оригинальное, чего сразу не заметила. А если бы выбросила? А потом не переснимешь!

В изокружок меня привела одноклассница Оля Кузнецова. В девятом классе мы с ней и двумя мальчиками – Витей Кубышкиным и Женей Кишканем - образовали некую коалицию, и даже пересели всей компанией на задние парты. Нам было интересно вчетвером, много времени проводили вместе в школе, и в свободное время бывали друг у друга в гостях. Оля тогда жила у своей тёти в частном доме на берегу Иртыша, а после девятого класса уехала в Алма-Ату учиться в художественном училище. Туда уезжали почти все, кто занимался у Ефима Наумовича. После её отъезда Витя заскучал, я перешла в другую школу, и наша компания распалась. С Женей мы некоторое время дружили, даже когда он вернулся из армии. Но отношения не получили развития – вскоре я уехала в Большенарым работать фотокорреспондентом, мне надо было зарабатывать стаж по специальности для поступления на журфак.

мне 16 лет
мне 16 лет

В 1962 году родилась сестра Лена, в 1965 – сестра Саша, и я стала семейным летописцем, снимала много, иногда даже качественно.

Сейчас все фото тех лет розданы сёстрам, они хранят и бумажные отпечатки, и негативы – при случае всегда смогут сами отсканировать моменты своей истории. У меня остались крохи, лишь кое-что нашла в архивах. Да и свои фотографии растеряла при бесконечных переездах.

Таня и Ната, первомайская демонстрация 1962 года
Таня и Ната, первомайская демонстрация 1962 года

1962 год. Первомайская демонстрация. В те годы (если кто не знает) все граждане, все школьники с пятого класса были обязаны ходить на демонстрации два раза в год: 1 мая и 7 ноября. Чтобы была массовость. Иначе никак не создать праздничную атмосферу в небольшом городе. На этом фото я и моя одноклассница Таня Коваленко. У неё тоже был фотоаппарат, мы были уже тогда коллеги. После школы она училась на факультете журналистики Уральского университета, а я свой журфак закончила позже, в 1976.

Мы с Татьяной несколько раз по жизни пересекались – то в телестудии У-К, то на радио. Встречались и в домашней обстановке, а иногда даже выезжали в Горную Ульбинку – просто так, на прогулку. То ли за черёмухой, то ли жарков захотелось. Помню, во время лазанья по горам вышли прямо в лоб к какой-то пасеке, еле спаслись от пчёл. Но тогда почему-то фотоаппарата с собой не оказалось, нету фоток. Да что фотки, нам тогда казалось всё так просто и доступно: взял да поехал. Мол, тыщу раз ещё съездим, какие наши годы…

Но пронеслось время, разметало нас по разным краям. Вернее, меня заносило в разные, а Татьяна всегда была на одном месте, в родном городе. Нашла она меня в интернете, через социальную сеть, едва научившись шевелить мышкой. И вот мы уже переписываемся, и наконец, встретились. Приехала я в родной город, написала ей по электронке, а от того места, где я квартировала, до её дома два шага. Пришла я к ней на блины! Хотя до масленицы было ещё далеко, но ввиду моего скорого отъезда решили не откладывать праздник и поесть блинов заранее.

А потом Татьяна прогуливала меня по набережной Иртыша и показывала то новое, что появилось без меня, за последние восемнадцать лет. Эта - набережная на острове Медвежьем, который при советской власти назывался Пионерским. Было это место довольно диким, здесь и прогуливаться было страшновато, одиноко. Помню, я сюда приходила (с фотоаппаратом, конечно), когда хотела уединиться, удалиться от городской суеты. Теперь здесь так называемая Аллея влюблённых со скульптурами, беседками и местом для замочков. Сюда приезжают все молодожёны в обязательном порядке, такая мода заведена и здесь – повесить замок на видном месте и в речку выбросить ключи.

Скульптуры здесь разные, есть и очень оригинальные, из натурального местного камня, а есть и однодневки - поделки из каких-то современных материалов.  Огорчает то, что местная молодёжь диковатая, никак не могут некоторые пройти мимо фонаря, чтобы не разбить его. Или нацарапать свои неповторимые имена на скамейках – Кайраты и Анюты здесь были. Интересных и юморных надписей на замочках тоже нет - мода на интеллект ещё не пришла.

А того дома на берегу Иртыша, где жила когда-то Оля Кузнецова, давно уже нет: стёрт, снесён целый квартал частной застройки ради строительства речного вокзала, да и тот нынче в запустении – не ходят сюда пароходы, не в почёте стал речной транспорт. И причала нет.


Новое старое

Ещё одна подборка фотографий о городе Усть-Каменогорске, в котором я побывала в феврале 2013. К слову: снято много, но, конечно, в один рассказ все фото не уложить, поэтому стараюсь подбирать хотя бы приблизительно по темам. Здесь покажу то новое, что бросается в глаза человеку, не видевшему город восемнадцать лет. И старое, переделанное на новый лад.

В предыдущем топике я показывала кафе «Старые стены», расположенное в бывшей квартире на первом этаже, а также новомодных кошек у ДКМ и модернизированную речку Комендантку у дома на Амурской.

бывший обком компартии
бывший обком компартии

Здание на первом фото – бывший обком партии, КП Казахстана, а ныне областной акимат. Аким – это начальник, объясняю для тех, кто не в курсе. Раньше площадь носила имя Ленина, и на ней стоял памятник главному коммунистическому начальнику. После развала СССР памятник сняли с постамента и увезли на какую-то спецплощадку для старых памятников, типа парка советского периода. Там я ещё не была. Теперь на площади стоит памятник Абаю, великому казахскому просветителю, а сама площадь называется Независимости. Проспект же Абая – в другом месте, и проспект Независимости – тоже в другом, он раньше был проспектом Ленина. Всё смешалось, ничего не понятно. Вернее, понятно: то, что было Ленина – стало Независимости. Абай появился позже.

памятник Абаю
памятник Абаю

Обком, простите, акимат заново облицевали – остеклили этим идиотским современным стеклом, от которого меня уже воротит после всех экскурсий. Дальше будет ещё несколько торговых центров, а также остекленевший Дворец спорта. С этим стеклом фасады становятся плоскими и даже отчуждёнными – за ними ничего не угадывается, ни интерьер, ни назначение здания, все стали на одно лицо: вокзалы, банки, институты.

Для тех, кто помнит советского периода облсовпроф – показываю его на третьем фото. Ещё в начале 90-х годов здание было отдано диагностическому центру. Теперь к нему пристроен комплекс областной больницы, развёрнутый фасадом на проспект Победы. Эта Победа строилась очень долго, даже заходила в тупик, но вот, наконец, проспект существует, наполнен транспортным движением – поток идёт от «облсовпрофа» к Иртышскому мосту.

справа - бывший облсовпроф
справа - бывший облсовпроф
фонтан с ладьёй
фонтан с ладьёй

Небольшая скульптура в память основателю города майора Лихарева – вёсельная ладья с парусом была установлена ещё при мне, в 80-х годах. Летом здесь работает фонтан, струи которого бьют в днище ладьи. Но каков стал антураж! Вся улица Кирова перестроена, все старинные фасады переложены на новый лад, со слабой стилизацией старины. К сожалению, улица не стала пешеходной зоной, как мечталось мне когда-то. Центр города перенасыщен личным транспортом, мест для парковок не хватает, машины мешают друг другу, а всем ведь хочется подъехать на своём лимузине прямо к торговой точке.

вид на Ульбу с пешеходного моста
вид на Ульбу с пешеходного моста

 

Пешеходная часть Ульбинского моста. Решётки остались прежними, но я с трудом нашла свободную от замков, чтобы сфотографировать её с видом на реку. Теперь под мостом сделаны автомобильные проезды на обоих берегах.

Улица Орджоникидзе, архитектурный памятник 50-х годов – магазины «Три поросёнка», название устное народное. Проектировались специально под магазины, лишь на третьих этажах были учреждения. И посейчас третьи этажи отданы офисам, а первые и вторые используются по назначению – торговля процветает. В одном из трёх поросят меня привлёк фасад с лепниной – кафе с китайской кухней.

Девятое и десятое фото сделаны возле старого ЦУМа. Опять торговые гиганты! Вдали угадывается кинотеатр «Орлёнок», превращённый в развлекательный центр. Кстати, о кинотеатрах. Здесь, в центре, на Кирова, нормально работает кинотеатр «Эхо», ему вернули старинное название столетней давности, а при коммунистах он назывался «Октябрь». А вот остальным кинотеатрам не повезло, они закрылись и потерпели превращения. Так, кинотеатр «Казахстан» (ну что же вы, казахи, уронили свою гордость?) теперь стал досуговым центром «Большевик». Не больше, не меньше! Когда-то наша семья жила рядом с «Казахстаном», наше детство и юность прошли там. Мне так жалко было в этот приезд наш родной кинотеатр, что я даже близко не подошла к «Большевику» и не сфотографировала его.

Очень много стало в городе маленьких магазинов, устроенных в первых этажах жилых домов. Но они не блещут парадными стёклами. У хозяев этих магазинчиков едва хватает средств на уборку тротуаров. А что говорить об этажах, расположенных выше? Кто хозяин этого пятиэтажного жилого фонда? Сколько лет не делался ремонт фасадов и балконов?

сливки со сливочным маслом
сливки со сливочным маслом

В Октябрьском районе я с трудом нашла один супермаркет, или универсам, как раньше их называли. Он в бывшем гастрономе «Колос». Там можно ходить по торговым залам, отбирать товар в корзину, читать информацию на упаковках. Удивляю? Да, это единственный такой магазин. Во всех остальных не почитаешь, не рассмотришь. Лопай, что дают. В одном месте мне дали сливки 20%, которые долго искала, а уж дома прочла на упаковке, что они с добавлением сливочного масла. Обалдеть! Хотя вообще-то молочные продукты в городе по-прежнему отличные. Казахи всю жизнь предпочитали жирное молоко, и по казахскому заказу такое молоко 4,2% жирности специально выпускают и поставляют в местные магазины. Кефир здесь настоящий, сметана вкусная. Цены смешные. Уже рассказывала о чебуреках, которые в пересчёте на русские цены стоят 15 рублей штука.

Рыбные ряды. Они есть и на рынках, и возле крупных магазинов в разных частях города. Раньше, насколько я помню, такой торговли рыбой не было. Теперь, пожалуйста, можно купить не только щуку, налима и сорогу из Зайсана и Бухтарминского водохранилища, но и маркакольского ускуча.  Кстати, обратите внимание на цены в рыбном ряду – это обозначение в тенге. Разделите на пять – получите цену в рублях. Ускуч, значит, стоит 120 рублей.

российский сбербанк в Казахстане
российский сбербанк в Казахстане

 

В Усть-Каменогорске я не шиковала с покупками – моя пластиковая карта, как выяснилось уже здесь, не обслуживается на территории Казахстана. Так что Сбербанк России есть, но не про мою честь! Банкомат выплюнул мою карту, пробормотав что-то неразборчивое.

С трудом уяснила, с помощью работницы отделения, что пенсионные карты на территории Казахстана не обслуживаются.


Пудовый замок

Нашла в интернете заметку из усть-каменогорской газеты прошлых времён.

Возможно, что самый большой замок (40 кг) был создан в Усть-Каменогорске. Знали о нем, в основном, туристы. Висел на Пудовке - так в 1970-х годах туристы называли одинокую избу в среднем течении Сержихи.

река Сержиха
река Сержиха

Один из вождей спортивного туризма Андрей Ложников вспоминает: - «Вначале была песня Валерия Чечина, содержание было навеяно этой старой избой, пудовой гирей, которая валялась там. От нее и пошло название местечка – Пудовка». Это выше деревни Сержихи - километров восемь вверх по течению, там, где в Сержиху впадает приток Казачка. Заброшенная пасека стала туристическим приютом.

Фото реки Сержихи отсюда.

Андрей Ложников напомнил припев: «Казачка, Пихтовка, Весь мир возле ног, Пудовка, Пудовка, Пудовый замок...» - Хотя замка не было, - вспоминает турист, - изба не закрывалась. Пудовый замок - это всего лишь поэтическая фантазия Валерки, он спел песню на фестивале, а через год-два Женька Орчиков сотворил этот замок и принес его на Пудовку, дескать, песня есть, а замка нет? 

Валерий Чечин с замком
Валерий Чечин с замком

Должен быть! Я помню день, когда замок туда принесли. Это было зимой, мы пришли днем, притащили дров, прогрели избу, а часов в десять вечера появились Женька Орчиков, Сашка Анисимов и еще трое ребят. Они вышли рано утром с Тишинского рудника, за день прошли с полсотни километров, да еще с грузом, в общем, устали. Женька сел и сидит неподвижно. 

 

Я подошел, хотел отодвинуть рюкзак, приложил усилий килограммов на 15 (в поход на два дня обычно рюкзак тяжелее не брали) и с места не сдвинул. Напрягся, поднял и спрашиваю: - «У тебя тут что, железо?» - «Ага», - отвечает Женька, а потом распаковал мешок, достал замочек - это был финиш! Замок закрывался и открывался, сначала мы его подвешивали, а потом перестали: избу перекосило. Да и не у всех хватало сил, чтобы открыть и снять его. За всем этим было немало сказки, мечты и хохмы... 

Фундамента у избы не было, нижние венцы подгнивали, туристы перебирали бревна, приносили гвозди, железо, делали ремонт, но его хватало ненадолго. Однажды крыша провалилась. Избу раскатали, в общем, пропала Пудовка. Но замок и гири еще долгое время валялись там.

Создатель замка-рекордсмена Евгений Орчиков работает теперь заместителем директора небольшого завода в поселке Глубокое.

Мы позвонили ему: «Значит, это ты его сделал?» Евгений Орчиков: - «Меня песня Чечина надоумила. Правда, вышел замок не пудовым, потянул на сорок кг. Плюс ключ на 15 кг. Бывали случаи, когда девчонки приходили на Пудовку и ждали парней, чтобы они помогли снять "пудовый замок"». – «Ты был специалистом по производству замков?» - «Да нет. Взял обычный амбарный замок и сделал увеличенную копию. Ничего особенного», - «Но как вы его принесли?» - «А я расскажу. Когда я запихнул его в рюкзак, то самостоятельно встать не смог. Меня мать с отцом поднимали. И мама заплакала: ты что, сынок, с собой делаешь? Но я притащил его, причем, из Лениногорска, куда мы приехали рано утром на московском поезде. Со мной было четверо сопровождающих. Если я падал, они помогали подняться, а падать я начал через 25 километров», - «Это самый большой замок в мире?» - «Почему нет? Вполне вероятно. В свое время он был очень знаменит. Его видели туристы из Прибалтики. Может быть, его и украли бы давно, да тащить тяжело и далеко. Когда Пудовка развалилась, Саша Анисимов привез замок в город, и он долгое время валялся у нас в цеху. Когда я купил дом в Сержихе, то решил увезти замок туда, но именно в тот момент замок попался на глаза нашему директору, и он уговорил меня подарить его борцу-чемпиону, а себе, дескать, еще сделаешь. Сделать, конечно, можно, но это будет уже другой замок, с другой историей».

Эту заметку я нашла, забивая в поиск слова «Пудовка», «Сержиха» и «пудовый замок». Хотелось узнать, ходят ли ещё туристы нашими тропами. После чего пришла мысль продолжить эту тему в интернете – даже странно, что до сих пор ничего нет, кроме маленькой заметки с казахстанского сайта.

А ведь в конце 70-х и в начале 80-х годах мы бывали там частенько! Первый раз я сходила в Пудовку самостоятельно, по нарисованной от руки карте опытного ходока Вальдемара Иоста. Легка была на подъём! Дело было в середине лета, день длинный, тепло. Вышла утром из пионерского лагеря «Зоя» и к вечеру дошла, с остановками на отдых. Надо сказать, Вальдемар очень точно объяснил дорогу и нарисовал мне ориентиры: где перейти Ульбу, где – Сержиху, какие скалы и осыпи встретятся по дороге, когда пропадает тропа и где нападает комарьё. После первого своего похода я откорректировала карту и нарисовала более подробный маршрут, со скалами Нос, Перст и Полкан.

Напутствовал меня и Андрюха Прохоров (в заметке из газеты он на фото справа). Андрюха часто ходил на Пудовку, и даже писал «Дневник Пудовика …надцатого». Дневник лежал в избушке, и все приходящие туристы отмечались в нём. Правда, после напутствия Андрей сказал: а вообще-то одна не ходи. Но времена были простодушные, мы не думали о плохом, и были по-своему правы: хороших людей встречалось больше. Я ходила одна среди недели, и так и ночевала одна в этой избушке. А по выходным было по нескольку групп, нар не хватало для всех, и народ ночевал на чердаке.

Ещё я узнала, что на Пудовку есть два маршрута – 3.62 и 4.12, обозначения чисто условные, в разговорах туристов между собой. Для тех, кто не знает, поясню: в те времена это были цены на водку двух сортов. За три шестьдесят две ходили от села Тарханка через деревню Михайловку и гору Медвежиху, и спускались прямо к Казачке. Этот путь был короче и более натоптанный, посуху, в одном месте мостик через Пихтовку, в другом брод через Сержиху.

А за четыре двенадцать – от Зои вверх по Ульбе, потом вверх по Сержихе до Казачки. Всё время берегом, и три раза вброд, ещё на пути была небольшая, но стремительная река Тесная – её перепрыгивали по камням, и Седов ключ. Переходить быструю Ульбу вброд можно было только в кедах, и обязательно опираясь на палку. Если вода поднималась до колена, рисковать не стоило – могло сбить течением. Дно было каменистым – круглые камни диаметром 10-15-20 см, передвигаться по ним надо было не спеша, выбирая место для опоры. Лучше переходить вдвоём, взявшись за руки. Маршрут от Зои до Пудовки составлял 26 км.

В Пудовке действовали неписаные туристские законы: приходящие сюда несли не только себе пропитание, но и небольшой НЗ, чтобы оставить его потом в избушке. Обязательно пополняли запас сухих дров – для тех, кто явится сюда в темноте. Приносили сюда и оставляли посуду – кастрюли, вёдра, кружки, ложки. Обиходные вещи – одеяла, подушки тоже держали здесь. И никто не воровал, пока сюда ходили только туристы. Из Пудовки, оставив в ней основные вещи, делали радиальные выходы по окрестным горам, в частности, добытчики ходили на гору Круглую за черникой.

Освоив маршрут за 4.12, я привела сюда летом вожатский коллектив из пионерского лагеря, а осенью – коллектив фотоклуба, в котором был и мой муж Геннадий Медведев, тоже турист и фотолюбитель. Второй раз фотоклуб пошёл по маршруту 3.62. В один из походов мы устроили в интерьере избушки фотовыставку из своих фотографий, прикнопив их на бревенчатые стены. Выставка продержалась долго, никто из туристов не забирал свои портреты оттуда. А висели там и Вальдемар Иост, и Сергей Соловьёв, и Андрей Прохоров, и Андрей Ложников, и Валерий Чечин. «Понравилась выставка наших образин» - писали в дневнике приходящие меридиановцы (турклуб нашего комбината назывался «Меридиан»), бывали здесь тмк-овские, и вниицветметовские туристы.

Возвращаясь к истории пудового замка, спешу восстановить истину: он весил не 40 кг, как написано в старой заметке из газеты, а именно 16 кг. Сколько весил ключ, не знаю. Но девушки-туристки легко справлялись с открыванием замочка. Уходя, так же легко запирали избушку и вешали ключик рядом с дверью. Делалось это не от воров, а от медведей, шарящих здесь в поисках остатков еды. До изготовления замка звери легко отшвыривали подпорки от двери, проникали внутрь и сжирали всю сгущёнку, оставляемую как НЗ. Не брезговали и сухими макаронами, рыбными консервами. Обычные замки мало помогали, медведи тоже срывали их вместе с накладками.

Вот исходя из этих суровых обстоятельств, туристы-умельцы и изготовили большой замок, а вес, конечно, подогнали под 16 кг, чтобы посмешнее было. Замок был сварной, из листового железа.

Избушка уже тогда называлась Пудовкой, действительно, благодаря гире, забытой пасечником. А вот когда Валерий Чечин сочинил свою песню – до замка или с его появлением, теперь не скажет никто, кроме самого Чечина. Но песню эту он тогда пел на всех бардовских и туристских слётах, на бис, под занавес.

Постараюсь вспомнить слова, так как в интернете не нашла полный текст песни.

«Скрипнут приветливо двери избушки, окна заплачут в ладонях тепла, здравствуй, Пудовка, здравствуй, старушка, в гости к тебе нас лыжня привела. Казачка, Пихтовка, весь мир возле ног, Пудовка, Пудовка, пудовый замок. Здравствуй, родная, ты часто нам снишься, в белой, заснеженной дымке костра»… дальше не помню, хоть убей. Нужен Чечин!

Зимой я так и не побывала в Пудовке, хотя на лыжах по замёрзшей реке можно было быстрее добежать, чем летом идти пешком по каменистым берегам. Вскоре и с туризмом пришлось расстаться: началась нелёгкая семейная жизнь, больницы, потом восстановление здоровья, потом увлеклась дачей – а где дача, там нет времени на туризм.

Но осталась мечта побывать в устье Казачки золотой осенью: надо всю тамошнюю красоту отснять с новым цифровым качеством. Шерстю интернет: нет ни рассказов об этих местах, ни фоток этого удивительно красивого места в устье Казачки. Избушки теперь нет, не работает и зимняя база отдыха в Зое. Надо придумывать новый маршрут, новую базу и место для стоянки в тех местах.


Звание народного

Остаются «за кадром» годы учёбы в Москве, работа в районной газете – эти жизненные пути проходили не в городе Усть-Каменогорске, а серия заметок посвящена только ему.

Получив диплом фотожурналиста и вернувшись в родной город в 1976 году, я не смогла найти работу по специальности – все места были прочно заняты ветеранами фотодела. Некоторое время работала на мизерных окладах в областной телестудии, заводской многотиражке, потом мне предложили перейти в заводскую фотолабораторию – там была приличная зарплата, но делать было почти нечего. Чтобы загрузить себя творческой работой, пошла во Дворец культуры металлургов, записалась в фотоклуб «Кристалл».

В фотоклубе тоже было скучновато: несколько человек собирались раз в неделю после работы с целью как бы обсуждать свои фотографии, но таковых было две-три в месяц - опять делать нечего! Мужички говорили обо всём и ни о чём, курили в тесной комнатке фотоклуба, частенько приносили с собой портвейн для веселия. Одна девушка, пришедшая в фотоклуб осенью, возмутилась курением и повесила на стену большую табличку «Вагон для некурящих». Получив от неё поддержку, я попросила мужиков не приносить выпивку.

Да, кстати, той же осенью, будучи в отпуске в Москве, я побывала в областном Доме самодеятельного творчества и разговорилась там с методистом. Получила от неё много ценных советов, как создавать фотоклуб и как вести в нём работу. В частности, она посоветовала завести в клубе небольшой кофейный бар, и обратить внимание на фотоюмор.

Таким образом, первым моим шагом была покупка электрочайника и набора чашек. Каждое заседание фотоклуба начиналось с совместного чаепития, а в качестве вступительного взноса постановили брать кило конфет с новеньких. С ноября 1979 я уже работала в штате ДКМ – директор одобрил создание фотоклуба как полноценного коллектива фотолюбителей. В зарплате, правда, опять сильно потеряла, но приобрела ненормированный рабочий день и массу выходных, в расчёте на то, что посвящу их творчеству.

Семьдесят девятый год был Годом ребёнка, и я организовала тематическую клубную выставку «Земля детей». Центральную часть экспозиции смонтировала из своих работ: «Я в мир удивительный этот пришёл». Тогда мы только учились выставочным делам, не знали, как лучше вывесить фотографии, и просто клеили их намертво на картон. Когда начали ездить по другим городам и знакомиться с выставками других фотоклубов, подсмотрели щадящий метод экспозиции – на планшетах под стеклом с зажимами.

Год ушёл на техническую подготовку: своими руками резали планшеты из ДВП, обтягивали их фоновой плотной бумагой, заказывали стёкла, обрабатывали кромки для безопасности. Изготовили на заводе стальные пружинные зажимы – в расчёте по четыре штуки на каждый планшет, а выставка должна компоноваться из ста работ. Делалось всё по вечерам, на выходных. Кроме экспозиционных забот, были и лабораторные: половину фотоклуба занимала тёмная комната с увеличителями и ваннами для растворов. Методом бартера обзавелись большой винипластовой ванной вдоль всей стены. В эту ванну ставились все кюветы с растворами, и здесь же промывались фотоотпечатки в проточной воде, со сливом в обычную мойку. Помещение для фотоклуба переделали из бывшего туалета, откуда кабинки с унитазами были давно убраны.

Выставок мы организовывали не меньше восьми в год – то в фойе ДКМ, то в специально выделенных для этого больших комнатах. Борьба за выставочный зал велась постоянно, ибо помещений во Дворце не хватало – он проектировался ещё в 40-х годах, когда под художественной самодеятельностью имелись в виду только пение и пляски. Вот и спроектировали хороший зрительный зал и прекрасно оборудованную сцену. Да и в 80-х годах фотоклуб не воспринимался многими как полноправный коллектив – почему-то считалось, что мы должны только обслуживать других и запечатлевать для отчётов ихние концерты.

А мы устраивали персональные выставки наших ветеранов и молодых авторов, тематические - типа «Портрет современника», передвигали их по кинотеатрам и учреждениям культуры. Каждый год 1 апреля открывали у себя межклубную «Фотоюморину» - работы нам присылали со всей страны. Летом выносили выставку в парки – там развешивали фотографии на рыболовной сети. Зарабатывали небольшую денежку в кассу ДКМ, продавая входные билеты на такие выставки.

Поездив по фотосеминарам и фестивалям (а я брала в командировки двух-трёх своих фотолюбителей), решили выходить на большие выставки, и первым делом организовали «Казахстанское кольцо» - круговой обмен фотоколлекциями между фотоклубами республики. Казахстан большой, фотоклубов было 18, если не ошибаюсь. Я, как член оргкомитета, участвовала в разработке условий обмена.

Назрел момент, когда в СССР фотолюбители заговорили о создании некой ассоциации, в которой можно было бы работать, как в Союзе писателей, и стаж бы шёл. Идея эта пришла в конце 80-х годов, опять мы собирались для обсуждения на фотосеминары, сначала в Москве, потом в Алма-Ате. Пока спорили о названии и уставе, делили полномочия, кресла и т.д., Союз ССР развалился, а вместе с ним и Всесоюзный Дом самодеятельного творчества, потом канули в Лету профсоюзы… Союз фотографов, кажется, в России имеется, но мне уже в 90-м году это было неинтересно.

Да, так о чём я хотела рассказать с самого начала? Звание «народного коллектива» фотоклуб «Кристалл» получил в 1984 году, благодаря нашей целеустремлённой работе и творческой активности. Были обещаны какие-то дополнительные финансы, вторая ставка для фотоклуба… Но пришлось всё это зарабатывать своим трудом – оказывали услуги по фотосъёмке, делали слайды для ДКМ, я вела платные фотокурсы для начинающих – и с этих заработанных мною денег перепадало 45 рублей дополнительно к основной зарплате. Работать на полторы ставки – это предел, больше не разрешали в те времена.

На волне появления кооперации в 87-88 гг. наш фотокооператив «Кристалл» зарегистрировался под номером один в городе У. Появились некоторые возможности для заработков, и я бралась за оформление различных фотоальбомов, фотостендов для областных ВДНХ. Если бы в те годы была свободная продажа автомобилей или квартир, я бы могла их купить . Реальнее всего казалось строительство домика на даче.


Зоя

Самые известные пионерские лагеря Усть-Каменогорска располагались в красивейших местах Горной Ульбинки – так назывались окрестности одноимённой деревни, километрах в тридцати от города. Построены они были в 1949 году, и названы в память героев Великой Отечественной. Наш лагерь, металлургического комбината, получил имя Зои Космодемьянской, и все поколения пионеров называли его просто «Зоя», и все мы были «зоевцы».

Отдыхать пионеркой в нём мне выпало всего один сезон в 1959 году, а много позже стала работать там руководителем фотокружка – с 1978 по 1985, каждое лето, по три сезона. В это время я уже серьёзно занималась фотоклубом, выводя его на высокий уровень фотомастерства, с сентября по май. А с июня по август продолжала внедрять фотоискусство в массы, но уже детские.

За этот перерыв в двадцать лет лагерь очень изменился: были построены кирпичные коттеджи для отрядов, клуб, новая столовая, двухэтажные корпуса с отоплением для малышни.

Профсоюз наш не жалел средств, оснащая лагерный клуб, чтобы занять детей кружковой работой. И для фотокружка были закуплены фотоаппараты «Смена-8», увеличители и прочие принадлежности. Нам дали большую комнату в клубе под фотолабораторию. В начале каждого сезона ко мне записывалось человек по сорок желающих научиться фотоделу. Но я уже знала по опыту, что ко второй неделе останется человек десять самых упорных фотолюбителей, с ними и придётся заканчивать сезон.

в нижней части фото - наша Зоя
в нижней части фото - наша Зоя

Сезонов тогда было три, по 24 дня. Июнь – не купальный, вода в реке ещё холодная, а ко второму сезону пригоняли бульдозер и нагребали в русле каменную запруду для купания. Купали отряды после сончаса, по очереди, под присмотром вожатых, воспитателей, физруков и медиков, дежуривших на запруде. Вот на спутниковом фото видно эту запруду – на южном берегу реки наша «Зоя», напротив, на северном – «Володя Дубинин». Посередине реки есть отмель, там мы переходили вброд в «Дубинина», когда у нас бывал КВН или футбол между лагерями.

Некоторые пионеры-ветераны проводили в «Зое» по семнадцать-двадцать сезонов – с первого класса и до последнего. Конечно, пионеры они уже были чисто условные, и галстуки повязывали только в лагере, и только на линейку. И других лагерей им не надо было: здесь уже складывались определённые компании с одними интересами. Поскольку я тоже семь лет подряд проработала в «Зое», то уже многих помнила в лицо и по имени. Иной пионер в очередное лето вдруг оказывался в грузчиках при кухне, другие становились вожатыми.

С вожатыми лагерю повезло: был заключён договор с пединститутом о прохождении практики студентов в нашем лагере, и в «Зою» с охотой приезжали лучшие вожатые, о каких только можно было мечтать. Половина из них к этому времени прошла стажировку в «Артеке», и студенты применяли у нас самые современные наработки. Праздники придумывались один другого интереснее, каждые два дня у нас было общелагерное мероприятие, а в перерывах кипела кружковая работа. Конечно, много зависит от начальника лагеря, который подбирает кадры. Пока там работала Светлана Васильевна Крашенина, она сплачивала коллектив, к нам тянулись лучшие воспитатели и вожатые.

И мы с фотокружковцами активно участвовали во всём, фотографировали, иллюстрировали, оформляли выставки – только вместо рыболовной сети здесь использовали волейбольную. Был пионер Дима, который так увлёкся фотоделом, что просто не вылезал из фотолаборатории, все сончасы проводил в ней – отпрашивался у воспитателя после обеда и приходил в клуб. Печатал свои шедевры в одиночестве, пока другие пионеры спали. Потом мы с Димой шли в столовую пить сок – он всегда знал, что дают на полдник. Пионеры почему-то не любили томатный сок, и на него не приходили, а нам с Димой доставалось всё, что отпущено на целый отряд. Мы долго сидели в столовой, пили сок, ходили на раздачу за хлебом, опять пили…

Ещё нам с Димой нравились выходные. К другим детям приезжали родители, забирали их за арку и там кормили домашней едой. А нам! В столовой! Доставались! Лишние порции! Что примечательно: именно по выходным повара готовили исключительно вкусную еду, чтобы хоть как-то задержать детей в лагере. Но, увы – несознательные родители всё равно пичкали своих чад котлетами из дому, которые успевали слегка протухнуть по дороге.

До сих пор помню, как мы брали по две-три порции курицы в кляре. Кстати, поварами работали тоже студенты – из кулинарного училища, они приезжали на летнюю практику вместе со своим преподавателем, шеф-поваром Оксаной Петровной. Всегда была вкусная выпечка: булочки, ватрушки, пирожки.

Много хорошего было в пионерском лагере, вспоминать можно до бесконечности. Мне просто повезло оказаться в то время в этом городе, на этом комбинате, с этим профкомом. Уж не говорю об этой речке – Ульбе, об этих горах – отрогах Западного Алтая. Вверх по реке пионеров водили в походы с ночёвкой, до Вороньего камня (на фото). Так же, по берегу Ульбы мы потом ходили в Пудовку.

Полжизни связано с пионерлагерем, Дворцом металлургов и фотоклубом. Хочу назвать и нашего председателя профкома того времени: Яков Платонович Кичаев, к сожалению, в интернете ни строчки упоминаний не нашла о нём. Очень заботливый был человек, низкий поклон ему.


Левый берег

В первой части уже упоминала, что у нашей семьи была дача – на волне хрущёвской щедрости многие советские граждане получили по шесть соток за городом для «садоводства и огородничества».

домик Нуф-Нуфа
домик Нуф-Нуфа

К 64 году отец с моим братом построили небольшой домик, без фундамента, из горбыля, и обили его промышленной фильтротканью. Домик обошёлся очень дёшево, правда, потом долгие годы мы его достраивали, и  только в конце семидесятых провели электричество.

Сад у нас был отличный – с яблонями-полукультурками и ползучей вишней, земляничной плантацией, а кроме них, всегда выкраивали сотку-другую под огород. Очень любили мы свою вишню: тёмная, крупная, с небольшой косточкой и удивительно сладкой и вкусной мякотью. Урожая было всегда много, собирать его было сплошное удовольствие – кусты невысокие, усыпанные кистями. Начинала созревать вишня 17 июля, и к 17 августа надо было всё собрать и реализовать.

вид с дороги
вид с дороги

Когда закончился период моего увлечения пионерским лагерем, я стала заниматься, наконец, дачей вплотную. Перестала я ездить в пионерлагерь вот почему. В 85-м началась горбачёвская «перестройка», и в первую очередь стали угнетать тех, кто работал за двоих. Я работала в фотоклубе, и получала там свою ставку руководителя коллектива, а летом дополнительно работала в лагере, и там получала полставки от профкома. Вдруг меня обвинили в том, что я получаю эти деньги незаконно. Сначала мне перестали платить в лагере летом, а потом и с сентября, уже в ДКМ, вычли летнюю зарплату. Получилось, что всё лето я бесплатно проработала и там, и там. Конечно, дальше практиковать такое ведение фотокружка было бессмысленно.

Итак, летом 1986 года я увлеклась дачей, конкретно – огородом. Занялась им впервые, без никого из родственников – все разъехались в то лето. И мне очень понравилось выращивать овощи. Первую рассаду томатов покупала у бабок по дороге на дачу, сажала, не имея опыта, и всё прекрасно выросло и созрело. С боем, выстояв длинную очередь, купила заветные десять метров плёнки, чтобы укрывать огурцы. Перевезла на дачу старую мебель, чтобы там ночевать более комфортно, и маленький холодильник, чтобы хранить свои продукты. У меня был электроконвектор для обогрева по ночам, а потом я сушила на нём свою первую пастилу.

Жить на даче было здорово, но огорчало приближение осени. Нам отключали водопровод и электричество на зиму, да и домик был совершенно летним. Надо было строить что-то капитальное, и мои друзья-архитекторы сделали проект в соответствии с тогдашними нормативами: не более 25 квадратных метров плюс веранда 10 метров. По проекту требовалось 19 тысяч кирпичей. Но купить кирпич опять помешала «перестройка»: во всех магазинах были вывешены приказы, ограничивающие продажу кирпича для дач – всё шло на строительство жилых домов. Бесполезно было доказывать, что домик на даче – это тоже жильё. В очередь, в очередь… записали меня на 88 год, а на дворе была весна 87-го.

Вычитав в газете объявление домостроительного комбината о том, что у них можно купить для дачных домиков бракованные ж-б плиты, поехали туда с мамой. Да, действительно, на демонстрационной площадке у них стояло сооружение из шести плит – коробка для дома площадью 18 кв. метров - 6 на 3. Ужаснувшись архитектурному решению, всё же пошли в бухгалтерию, но там нас обрадовали тем, что данное сооружение уже продано, а когда наберётся ещё шесть бракованных плит, неизвестно. На всякий случай оставили свой домашний телефон в бухгалтерии.

Дома мы долго хохотали, когда до нас дошло: нам никогда не удастся построить свою дачу! Надо строить жильё, пока разрешают.

В 87 году наш металлургический комбинат выступил с небывалой инициативой: решили взять землю на левом берегу Иртыша, в новых местах, под застройку коттеджами. Проект был назван «Жильё-91». Механизм предлагался такой: желающие строить дома подают заявления об отводе участков в 6 соток и обязуются сдать свои квартиры при переезде в построенный дом. Напомню: в те годы квартиры не были собственностью граждан.

Гражданам выдавались беспроцентные кредиты на строительство на срок до 20 лет, на сумму 20 тысяч рублей – средняя стоимость частного дома. Помогали механизмами, организовывали цеховые субботники в помощь застройщикам. Работа закипела, пропаганда действовала вовсю, проект получил всесоюзную известность, к нам приезжали за опытом. Был с визитом и тогдашний премьер-министр СССР Николай Иванович Рыжков, в сопровождении премьер-министра Казахстана Н.Назарбаева. На фото виден слева и тогдашний директор УКСЦК А.Куленов. Благодаря ему, собственно, народ сразу прозвал посёлок Куленовкой, хотя официальное название было «посёлок Металлург».

Понаблюдав за этим ажиотажем, я тоже решила взять участок. В 88 отводили уже по 10 соток. Заявление написала, участок получила - интересный в плане, на рельефе, в конце улицы, упирающейся в сопку. Но всё упёрлось в проект. Меня не устраивали имеющиеся, я хотела иметь дом с двумя входами, чтобы с улицы был вход для посетителей в помещение моей фотостудии (индивидуальное предпринимательство уже было узаконено). Я даже сотворила макет такого дома, и нарисовала внутреннюю планировку. А рабочие чертежи мог сделать только профессионал.

Мой друг архитектор Юрий Т. был не только идеологом и разработчиком проекта «Жильё-91», но и главным руководителем на строительных площадках. Занят он был, конечно, чрезвычайно. И хотя пообещал мне сделать индивидуальный проект, но на протяжении года так и не приступил. А без проекта нет расчёта стройматериалов, и нет возможности взять кредит…

Подошёл 89-й год. Ни кирпича, ни бетонных плит для дачи, ни проекта жилого дома. И тут Николай Иванович Рыжков подписывает очередное постановление: нам, горожанам, разрешают покупать дома в деревне! Для тех, кто не в курсе, разъясняю: раньше гражданин, покупающий дом в деревне, был обязан сдать государству городскую квартиру, в которой проживал. Это было огромным препятствием для желающих жить в деревне. Поэтому многие «покупали» деревенские дома без оформления документов, а потом наследники не могли вступить в наследство, так и пропадали дома бесхозными.

Вот так, помучившись со старой дачей, с невозможностью построить домик, или обменять городскую квартиру на частный дом в том же городе, в конце концов, я и приняла решение покупать дом в деревне, оставляя за собой право иметь и городскую квартиру. В 1990 году уволилась из ДКМ, передав руководство фотоклубом Сергею Смирнову, и поехала на поиски дома. Путешествовала по Рязанской, Тульской, Ростовской, потом Новгородской и Псковской – в последней и выбрала место, не столь отдалённое от Ленинграда, ибо к тому моменту сёстры Саша и Лена тоже надумали жить в деревне сезонно.

Через несколько лет усть-каменогорская квартира была приватизирована, и продана в 1995. Увозя вещи из квартиры, я сломала свой макет и выбросила его в мусорный контейнер.

Спустя восемнадцать лет вновь побывала на левом берегу в посёлке им. Куленова – так теперь называется первый коттеджный посёлок в истории СССР.

Здесь всегда чистый воздух и свежий ветер. Здесь нет чужих, а свои передвигаются теперь на джипах. Посёлок разросся, и на новых улицах заметны не только типовые дома по тем первым проектам, но и настоящие дворцы. Не хватает магазинов, кафе и прочих заведений. Не видела там ни одного частного дома с встроенным магазином. На той сопке, куда мог бы выходить мой дом с фотостудией, стоят какие-то замки. Идти туда надо было по улице Джека Лондона, но я не пошла, хватило мне общего обзора.

Первые кварталы, где у застройщиков было по 6 соток, очень тесные. Мне было бы трудно жить окно в окно с соседом. Земли, то есть почвы, на этих сопках нет – для цветников люди привозили землю их других мест. Огороды разводить негде. Да и не деревня это! Может, и к лучшему, что так повернулось в жизни, и я не стала жительницей коттеджного посёлка. А вот получить кредит в 20 тысяч рублей и погасить его всего через год оказалось очень просто в годы инфляции в 90-91 годах. Первые застройщики в момент стали миллионерами.


Ласковый город, спасибо тебе!

Эти фотографии смотрите, пожалуйста, во весь экран, включив сначала запись Эдиты Пьехи.

Где-то есть город, тихий, как сон, снегом сыпучим по грудь занесен… В медленной речке вода, как стекло, где-то есть город, в котором тепло. Наше далёкое детство там прошло!

Ночью из дома я поспешу, в кассе вокзала билет попрошу, может, впервые за тысячу лет: «Дайте до детства плацкартный билет». Тихо кассирша ответит: "Билетов нет"… Билетов нет!

Ну что, дружище, как ей возразить? Дорогу в детство где ещё спросить? А, может, просто только иногда лишь в памяти своей приходим мы туда?

В городе этом сказки живут, шалые ветры с собою зовут, там нас порою сводили с ума сосны до неба, до солнца дома, там по сугробам неслышно шла зима. 


Оставить комментарий

Комментарии: 10
  • #1

    Светлана (Пятница, 17 Июнь 2016 16:39)

    Вы такие молодые и счастливые на фото..Я не знаю почему, ведь эта история об интересной, наполненной друзьями и событиями, приключениями, творчеством юности, но у меня постоянно сжималось сердце и глаза были на мокром месте..Может потому, что осознаешь, как несправедливо быстротечна жизнь и неповторимы моменты счастья, которых с возрастом становится,как мне кажется, все меньше.. Спасибо Вам за рассказ, кажется, что мало, хочется читать еще и еще..

  • #2

    Н.А. (Пятница, 17 Июнь 2016 16:58)

    Светлана, да, этого мало, здесь всего четыре части, ещё загружу столько же. Завтра будет пятая глава - о фотоклубе, потом о пионерлагере, за ней о левом береге, и заключительная.

  • #3

    Светлана (Вторник, 21 Июнь 2016 17:28)

    Спасибо! Столько поразительных фактов, казалось бы это время совсем недалеко от нас.. Но как интересно читать, оторваться невозможно!
    ".. По крайней мере, не всем это захочется читать. " Я уверена, что многим это будет нужно...мне писала в прошлом году подруга, что одна история из Ваших дневников буквально перевернула ее жизнь.

  • #4

    Н.А. (Среда, 22 Июнь 2016 00:53)

    Светлана, ваша подруга могла бы мне написать где-нибудь, что именно в моих дневниках ей помогло?
    Иногда и писателю нужна моральная поддержка, чтобы не бросить писать.

  • #5

    Светлана (Среда, 22 Июнь 2016 14:45)

    Татьяна очень редко комментирует, но я знаю, что она тогда (где-то год назад) писала Вам. Я еще раньше тоже прочла все дневники, что нашла на сайте "Русская Робинзона" и самое главное о жизни в Медникове - именно этот период в Ваших жизнеописаниях и произвел такое огромное впечатление. Вы так пишете, так проникаешься всем, что иногда несколько дней ходишь под впечатлением.

  • #6

    Н.А. (Среда, 22 Июнь 2016 14:55)

    Последние пять лет мои дневники были на Деревенском портале, а не на Русской Робинзоне.
    Вы не с ДП? И кто она -Татьяна? Имена ваши такие распространённые, что по комментарию не распознать человека.

  • #7

    Светлана (Среда, 22 Июнь 2016 18:06)

    На Робинзоне дневники о жизни в Семеновском, они там уже ведь давно. А о Медникове я тоже читала не на ДП, хотя именно там и познакомилась с Вами, сейчас нашла Вас здесь:)) Татьяна друг по переписке, нашла Ваши записи на каком-то другом сайте, точно не на ДП. Я сейчас перечитываю дневники на Робинзоне, ищу где можно читать о Медникове. Если можно, подскажите, там такие трогательные и трагические события вы описываете, хочется к ним вернуться..

  • #8

    Светлана (Среда, 22 Июнь 2016 18:23)

    Нашла сама, вспомнила, на сайте Хуторянка дневники о Медникове.

  • #9

    Н.А. (Четверг, 23 Июнь 2016 01:01)

    Да, на Хуторянке часть медниковских дневников, на Робинзоне - ранние семёновские. Затем был http://ocen08.blog.ru/ , но на том ресурсе куча недостатков, в частности, плохая подача фотографий. К тому же пропали записи 2008 и 2009.
    И ещё есть ЖЖ: http://chasogor.livejournal.com/
    А вот сейчас задумка такая - собрать все дневники в хронологическом порядке на этом новом сайте - Провинция.
    Ну, а с деревенского портала я сама всё удалила, уходя оттуда. Буду размещать здесь.

  • #10

    Светлана (Четверг, 23 Июнь 2016 08:09)

    Это было бы просто замечательно - все дневники в одном месте!