Лепсинск, заимка Борзых

Джунгарский Алатау
долина предков

По законам драматургии, если в первом акте на сцене висит ружьё, то в последнем оно должно выстрелить, не так ли? Если вы помните, читатели, с чего начался мой приезд в Лепсинск – с упоминания фамилии моих предков, которые жили здесь в начале 20 века.

В самом деле, я давно мечтала найти именно то место, где был их дом. Но в процессе изучения архивов выяснилось, что семья была очень большая, состоящая вначале из двух кланов: Токаревых и Борзыхов. Так что домов могло оказаться много.

О Токаревых известно лишь то, что их было три брата, один из которых (имя неизвестно) имел кузню в Лепсинске, но не он мой предок. Моим прадедом был Михаил Иванович Токарев (профессия неизвестна). Предполагаю, что Токаревы не из семиреченских казаков, а в основном ремесленный люд.

А линию Борзыхов удалось проследить только до прабабушки Марии Петровны Борзых, прадеда же известно только имя – Яков Борзых, наверняка из казаков. Фотографий не осталось. Из некоторых воспоминаний найденных племянниц всплывали такие подробности, что кто-то из Борзыхов держал пасеку. Это точно не дедушка Павел Яковлевич, так как его жизнь, можно сказать, изучена нами, внуками. Но у него был брат Алексей Яковлевич Борзых, женатый, и возможно, имелись дети. Вот он-то, Алексей, и был пчеловодом!

Ещё интересно то, что в больших и дружных семьях раньше все держались вместе и не делали различий в родственных связях, например, все деды, в том числе и двоюродные, считались своими. Так же как и сёстры с братьями – двоюродные были наравне с родными. Даже завидую сейчас, так как мне не довелось расти в коллективе двоюродных братьев с сёстрами. Для этого, наверно, надо было жить всем рядом, а не разъезжаться по всему Казахстану, по городам и сёлам.

Это я к тому, что у племянниц промелькнуло упоминание о «дедушке, который держал пчёл, и мёд обменивал на продукты». Теперь ясно, что это был двоюродный дедушка Алексей. Он не был крестьянином в полном смысле этого слова, так как из казаков сразу подался в пчеловоды, видя, что в Лепсинске многие занимаются этим промыслом, и здесь есть все условия.

Найдена одна фотография, где оба брата – мой родной дедушка Павел и двоюродный Алексей – сидят в казачьих гимнастёрках, Павел при погонах, а Алексей уже без них.

Думаю, что фото сделано ещё до первой мировой войны. Они не воевали на фронтах, как сейчас стало ясно. Ни в империалистическую, ни в гражданскую. Возможно, благодаря тому, что жили в глухих щелях и пчёлами интересовались больше, чем политикой. И возможно, это и спасло их детей, а значит, и внуков. Мы должны быть благодарны нашим предкам за то, что мы есть.

Вернёмся в настоящий момент. Я на центральной улице Лепсинска, где проводник показывает мне старинное здание аптеки, сохранившейся до сего дня, и место, где раньше был роддом, который уже снесён. Непонятно, кому мешало это здание больницы, вроде ещё не разваливалось.  Здесь родился мой отец сто лет назад. И я здесь родился, добавил Андрей.

новодел вместо роддома
новодел вместо роддома

Проезжающая по улице машина тормозит возле нас, из неё выходит директор парка и сообщает мне, что он узнал о существовании ущелья Борзых, находится оно там-то и там-то. Мой спутник примерно знает, в каком направлении нужно искать, но говорит мне: вы туда не дойдёте, это далеко.

Это было в первый же день моего пребывания на родине предков – в субботу, 19 мая, после того, как я озвучила фамилии предков в офисе, в присутствии директора.

А вечером 21 мая Андрей позвонил мне и сказал, что нашёл человека с машиной, который согласился свозить меня в это ущелье, только нужно заплатить как за такси.

Конечно, я согласилась, и во вторник 22-го мы втроём поехали туда с водителем Ришатом. «Ущелье» оказалось за селом Жунжурек, которое раньше называлось «Первая ферма». Почему оно сейчас так называется, никто не может объяснить.

Жунжурек
Первая ферма

Фермы в селе теперь нет, недостроенные помещения стоят как памятники советской эпохе. Жителей – раз-два и обчёлся, кажется, только один держит отару овец, двое - коров. Остальные – пчеловоды, которые приезжают из Лепсинска на лето.

жители держат скот
жители держат скот

Местечко, конечно, замечательное – травостой отменный, потому и мёд самый вкусный – с горного разнотравья. Воды – хоть залейся! А я уже говорила, что я, как человек измученный засухой, неравнодушна к хорошей воде. На каждом повороте – родники, арыки.

арык
арык с чистой питьевой водой

На горе – ретранслятор связи. Если бы не он, Лепсинск сидел бы в своей долине без телевидения и телефонов. Несмотря на радиоволны, пчёлы летают и работают. И мёд как при царизме был, так и сейчас не кончается.

туда
туда

Пока Андрей расспрашивал местных жителей о дороге, у меня получилась спонтанная экскурсия по участку Айдара. Понравился его белёный домик за плетнём, стала фотографировать, и хозяин пригласил посмотреть пасеку. Чудесный уголок! Всё в цвету, пчёлы жужжат, воск топится. Айдар сказал, что воздух тут такой, что он в дом почти не заходит, даже ночует под яблонями – сделал себе шатёр. Есть тепличка с томатами, которые замёрзли вчера ночью. Но Айдар не унывает: завтра приедет отец, привезёт ещё рассады.

В машину сел проводник из местных – Серёга. Машина кое-где не заводилась после остановок, тогда Ришат брал видавший виды проводок, открывал капот и соединял проводком какие-то девайсы в моторе. Всё просто! А ещё проще толкнуть машину с горки, и она заведётся без проводков. Так мы ехали за село в сторону гор и щелей.

проводник Серёга
проводник Серёга

Первым делом Серёга показал нам заброшенное русское кладбище – тоже красивое, привольное место. Но пробираться между могилок оказалось делом непростым – всё заросло колючим шиповником. Стало понятно, что здесь я никого не найду, да и смысла в этих поисках мало – не сохранилось табличек с фамилиями.

всё заросло
всё заросло
а теперь туда
а теперь туда

Поехали дальше. Дорога – обычная местная грунтовка, в дождь, наверно, непроезжая. Но сейчас, в мае, она сухая и не сильно заросшая. Яблони цветут, местами видны куртины жарков. Травы пока цветут не массово, но я заметила здесь и душицу, и зверобой, и чабрец.

душица
душица ещё не цветёт
шалфей
шалфей

Кстати, в первой части о Лепсинске я упомянула повариху Тоню, которая готовила обеды лётчикам. Так вот она родом из Жунжурека, и рассказывала, сколько трав она тут заготавливала – и лекарственных, и пряных, и делала различные травяные сборы для себя и для всех окружающих. Я тоже травы люблю, и давно не пила чай с чабрецом, а он мне так нравился в прошлой казахстанской жизни.

чабрец
чабрец

Наконец, уткнулись в искомую «щель». Собственно говоря, это не то грозное ущелье, которое я видела в Лепсинском каньоне. Довольно мягкий рельеф местности, с пологими склонами, поросшими разнотравьем и кустарником. Вот, сказал Серёга, это заимка Борзых.

заимка Борзых
заимка Борзых

Мы увидели прямо возле дороги огромную яблоню, укрывающую своей кроной яму характерной квадратной формы. Именно так выглядят подвалы после того, как жилой дом разбирают. Дом стоял без фундамента, так что здесь ни камня не осталось, никакого ущерба природе.

травой заросший бугорок
травой заросший бугорок

Рассказали, что после Борзых на заимке «сидел» такой-то, потом такой-то. Потом, видно, домик обветшал настолько, что жить в нём даже временно никто не захотел. Оно и понятно: времена сильно изменились, и забиваться в такую даль стало нецелесообразно. Теперь и Жунжурек считается глухой деревней, несмотря на связь и приличную грунтовку. И все пасеки, какие ещё есть, стоят в Жунжуреке, а не по щелям.

тихая щель
тихая щель

Где-то рядом должен быть родник, сказал Андрей, вон там, наверно, где ивы растут. Пошли туда, немного ниже дома.

там должна быть вода
там должна быть вода

В это время Ришат с Серёгой уже нашли родник возле дороги, и я спустилась к ним.

нашли старый родник
нашли старый родник
мокрое место
мокрое место

Да, осталось мокрое место, где в камушках сочится вода. Значит, в тех ивах ключик постепенно зарос, потом пробился под дорогой и вышел ниже. Вода хорошая, я попробовала. Взяла камушек на память. Нашла чеснок одичавший, сорвала веточку чабреца на чай.

одичавший чеснок
одичавший чеснок

Интересно, кто из Борзыхов посадил эту яблоню? Ведь ей и правда около ста лет, и она не сама тут выросла. Явно была посажена специально рядом с домом. Вся в цвету, а какие же на ней будут яблоки? Такие же, как и сто лет назад, но попаду ли я сюда ещё раз, сама не знаю.

Чудное местечко – Жунжурек! При моей любви к малым деревням я вполне могла бы поселиться здесь, если бы можно было вернуться в 1991 год. Здесь, в отличие от северо-запада и центральной России, всегда были приличные грунтовки, ходил общественный транспорт – автобусы по разным направлениям из Лепсинска – в Лепсинск. Не сомневаюсь, что я бы и здесь могла выращивать свои любимые томаты, и не нужен был мне «берег турецкий».

Джунгарский Алатау
приволье

Вечером Андрей, как и обещал, повёл меня в казачью станицу. Здесь тише и уютнее, чем в «городе», нет магазинов, меньше машин. Планировка более плотная, участки маленькие – как их нарезали ещё во времена хана Буленя, так и сохранились. Арыки, проведенные первыми казаками по каждой улице, так и текут, снабжая жителей водой и орошая огороды. Некоторые хозяева даже провели арыки себе во дворы.

Визит к местному атаману ничего не дал – он не смог рассказать ничего об истории казачества в начале 20 века. Тут у меня возникла мысль: или он и правда ничего не читал из того, что есть в библиотеках и интернете, или не хочет разговаривать с чужими людьми, вроде меня. На том и распрощались.

Здесь живут родители Андрея, он предложил зайти к ним в гости. Мама оказалась разговорчивая, у нас сразу завязалась оживлённая беседа. Отца не было, он в поездке, должен вернуться к ужину. Ужин мы начали без него – и всё было очень вкусное, а я же в путешествии сижу на лапше и быстрых кашах, можно сказать, соскучилась по домашней еде - борщ, холодец, грибы маринованные. Вечер прошёл в тёплой, дружественной обстановке, а тут и отец приехал. И сразу сказал, что он мою фамилию знает, жили когда-то Борзыхи на Четвертой ферме, в Голубевом запоре.

География опять расширяется! Значит, у деда Алексея Яковлевича было несколько детей, потому что их следы обнаруживаются уже и в Байзереке, и в Талгаре. Всё идёт к тому, что мне придётся обращаться в областной архив в Талдыкургане, чтобы найти имена-фамилии, годы и места рождений.

Кстати, на старой фотографии за плечом Алексея Яковлевича стоит сестра Софья Яковлевна (с длинными косами), у неё тоже, вероятно, есть потомки. Вторая женщина – жена Алексея (имя неизвестно).

На этом мои поиски не заканчиваются, впереди ещё один семейный архив.


Топонимические изыскания с целью найти перевод названия села завели в глубь веков, когда на этой территории была Джунгария. Кажется мне, что название составлено из двух слов «джун» и «жуург», что в переводе с калмыцко-джунгарского означает горное пастбище и быстрый ручей. Или так, на манер восточных легенд, но в моём стиле: «злобный джунгарин съел сожрал польский суп в казахской степи».

 

По словарям и справочникам:

 

Жуны – воинственные племена, обитавшие вдоль северных и западных границ китайской империи до н. э. Этническая принадлежность неясна.

Жон – каз.: плоскогорье, степь, пастбище.

Река Джурак-сал /Ростовская область/, озеро Большой Джурук /Астраханская область/, возможно, образованы от монг. Жуург (быстрый, резвый; быстротечный) // Җуры/га (ручей) и калм. сала (рукав реки).

Журек – традиционный польский суп на ржаной закваске с копчёной колбасой и пряностями.

Жураг-Нар - большая долина, занимающая весь север Болотного региона, является центром обитания темных эльфов (куда ни плюнь, в эльфа попадешь).


Первая часть путешествия - Алтайский край, в гостях у сестёр.

Вторая часть - Барнаул и Усть-Каменогорск.

Третья часть - дорога и Андреевка.

Четвёртая часть - знакомство с Лепсинском.

Пятая часть - Лепсинский питомник.

Шестая часть - река Буленька.

Седьмая часть - город Лепсинск.

Восьмая часть - Лепсинский каньон.

 

Десятая часть - про Капчагай и Шенгельды.